Прожитую жизнь она считает интересной, наполненной самыми разными событиями. И даже самые трудные из них вспоминает без горечи: «Видно, так суждено было быть…». В этих словах характер человека – открытый, доброжелательный. Такой эта неутомимая женщина была все годы трудовой жизни, такою осталась и в старости.

- Может и пора бы уже успокоиться, а я не могу. Вот как подумаю, что придет момент, когда на репетиции спешить не надо будет, так даже грустно до слез делается. Привыкла уже, как к работе – надо и все. Если приболею, пропускаю репетицию,  очень скучаю.

Любовь к песне пришла в самом раннем детстве. В деревне Паньково Андреапольского района Тверской области в день Покрова по религиозным канонам  в 1927 году в семье крестьян Громовых родилась девочка. Назвали ее самым модным в то время именем Антонина. Тогда, еще далеко от грозных лет, которые придут на большую страну, не могли родители желанного ребенка знать и догадываться, сколько испытаний выпадет на долю их любимой доченьки и какой жизненный срок у нее впереди.

Девочка росла любознательная и работящая. И почему-то с самых малых лет, сколько помнит себя с этого возраста, прислушивалась к поющим, запоминала слова и звуки, мурлыкала себе под нос услышанные мелодии. И хотя певицей ей не суждено было стать, песня шагает с ней по жизни. Прибежав из школы, шла к маме на ферму, помогала поить теляток - и пела. Прибиралась в доме - и пела, таскала лен в поле - и пела, собирала в лесу бруснику - и пела.

- Помню, в первом классе учительница, увидев, как у меня хорошо получается запоминать слова и мелодии, прикрепила меня к девочке, у которой музыкальный слух напрочь отсутствовал. Вот и пришлось мне обучать ее пению, хотя ничего из этого не вышло. А я уже в 3-м классе выступала на сцене клуба, и чувствовала себя настоящей артисткой.

В начале июня 1941 года  Тоня Громова закончила 6 классов Даньковской начальной школы. Внезапно тяжело заболела, врачи районной больницы поставили неутешительный диагноз – менингит. Отец уходил на фронт уже на второй день после объявления войны, а больная девочка даже не могла проводить его, не слушались ноги, она не могла ходить. Каким чудом удалось матери выходить ребенка – только ей и ведомо, но девочка поправилась. Фронт  подошел быстро: канонада со стороны Холма с каждым днем становилась все громче и яснее. Эвакуироваться сельчане не успели, стали рыть окопы в глубоком овраге. Деревня Паньково в полуторах  километров от шоссейной дороги Холм-Осташков. Движение частей Красной Армии и эвакуированного населения по ней в те скорбные дни было круглосуточным. И не было ни одного дня, чтобы немецкие самолеты не бомбили дорогу и не строчили из пулеметов по беззащитным людям. В минуты затишья ребятня из деревни должна была выпасать скот, ведь весь он оставался в деревне.

В первых числах августа появились в деревне первые немецкие солдаты на мотоциклах. Были они довольные, видимо, еще не были в настоящих боях и не знали, что война – это не просто прогулка в чужую страну. Как вспоминает Антонина Васильевна теперь, ребятишкам было невдомек, как это чужие дядьки с автоматами врываются к ним во дворы, забирают бычков и поросят, хватают во дворе кур. Кое-кто пытался вступаться за свое добро, и благо, что тогда еще сытые немцы воспринимали такие попытки с юмором, отмахивались от ребятни, как от назойливых мух. Перепуганы были взрослые, переживавшие за своих детей.

-Урожай в тот год был исключительный,- вспоминает Антонина Васильевна. - А в деревне только женщины и дети да один древний старик  Петр Агафонович Шемосов. Но ведь мы справились, убрали рожь, лен и картофель. Впереди была трудная зима, это понимали даже мы - дети.

Зима 1941-42 была ранняя, снежная и морозная. Сама природа, казалось, решила дать отпор непрошенным гостям. Потянулись по большаку транспорты с побитыми в боях немецкими вояками, замотанными разным тряпьем. По дороге, отступая, вояки нещадно грабили все населенные пункты, забирая у деревенских жителей последнее. Смотреть на этих  завоевателей было тошно.

Июнь 1942 года. Ровно через год после начала войны юную девчонку вместе с другими подростками отправляют в Сибирь на учебу.

-Состав продвигался медленно, - вспоминает Антонина Васильевна,- подолгу задерживался на запасных путях, в тупиках, пропуская эшелоны с вооружением и боевой техникой. Дорога была долгая и тяжелая, голодная. Когда стояли в тупиках, мальчишки бегали воровать картошку в окрестные огороды. Тем и кормились, запасы домашние быстро кончились. Бомбили по-прежнему часто чуть ли не до Урала. Ужасающий звук падающих бомб сравнить нельзя ни с чем, непереносимый звук.

Первая же беда подстерегала юную девушку по прибытии на место. Разместили вновь прибывшую молодежь в каком-то корпусе. Утром она обнаружила, что чемоданчик с документами, теплой одеждой и кое-какими денежными запасами украден. Казалось, вот и все: жизнь на этом закончилась, такие отчаяние и паника были в душе. Домой об этом девчонка не написала, не хотела тревожить мать, и без того потерявшую покой и сон после отъезда дочери. Не сообщила об этом и отцу, а на присланные им деньги на пропитание купила себя тряпочные бурки, чтобы не мерзнуть в холодном Томске в  жуткие 40-градусные морозы.

3 февраля 1943 года Громов  Василий Павлович умер от ран в госпитале, ему оторвало обе ноги. Очень тяжело это было пережить. Тоня держалась изо всех сил. Взяли ее в хор запевалой, и если выдавалось свободное время, спешила она на репетиции, отвлекала себя от грустных мыслей. Песня в буквальном смысле слова помогала  ей выживать в те  военные и послевоенные годы.

- Если слез уже не хватало, начинала петь грустные песни, как-то легче на душе делалось, боль отступала, светлые мысли приходили на ум, - размышляет моя собеседница.- Да и в тех наших песнях прежних лет была отражена сама жизнь со всеми ее взлетами и падениями. Бывало, запоешь грустную, а потом и подумаешь, что вроде бы и ничего еще такого страшного нет, надо жить и двигаться дальше. А про любовь и вовсе такие слова нежные, такие лиричные мелодии, что не хочется о плохом думать, а только о хорошем.

Трудилась и пела, находя время и для домашних дел, и для репетиций, и для поездок на концерты. Есть в трудовой биографии Антонины Васильевны Майоровой страничка, связанная с нашей газетой, в то время она называлась «Колхозный путь». Вот и запись из трудовой книжки: «1 июля 1958 года. Освободить от занимаемой должности учетчицы кадров РК КПСС в связи с выдвижением на работу в редакцию районной газеты «Колхозный путь». И далее запись редактора Г.К.Пиманова:  «Принята на работу в качестве корректора».

Через год и два месяца – 28 сентября 1959 года – А.В. Майорову избрали секретарем исполкома Холмского горсовета, потом перевели заведующей ЗАГСом – здесь трудилась с 1967 по 1975 год, многие холмичи ее возраста и до сих пор помнят Антонину Васильевну по этой работе. Почерк у нее красивый, каллиграфический. Помогало и умение писать стихи к каким-то знаменательным датам, что, кстати, легко получается у нее и сегодня. Помнят Майорову и по песне, которая звучала со сцены районного дома культуры, на площадках агитбригад прямо в поле или у станка. Нет в районе ни одной деревни, где бы ни побывала в свое время солистка хора с 1948 года  Антонина Васильевна Майорова.

- Я люблю все песни советского времени – лирические, грустные, любовные и военные, с удовольствием исполняю их. А с годами пришло желание написать музыку к своим стихам, и вроде бы получилось. К пяти стихотворениям у меня написана музыка, как и полагается по нотной грамоте.

С начала работы районного хора ветеранов больше 15 лет назад она стала посещать репетиции, стараясь не пропускать их. Так и вошло в привычку. И до сих пор А. В.Майорова – одна из активнейших хористок. Теперь уже если ее нет на репетиции – сразу звонок: «Вы где, Антонина Васильевна, скучно без вас!». Она заводила на всех праздниках, в которых участвует – и петь, и плясать, и вальс станцевать ей под силу и в радость.  Вот такая закалка получилась! На всю жизнь.

Любовь  БЕНГАРТ

Фото Василия ЧАЛИКОВА и из семейного архива А.В.Майоровой